8 (831) 413-62-28
Благотворительный фонд


Статьи / Семья Ливадоновых

У дверей вальяжно растянулись две огромные собаки, размерами похожие на телят – Пиренейские горные красавцы. Годовалый чихуа-хуа. Восемь родных котов и три котика «в беде», которые живут в семье временно. Попугай Карелла и Волнистик. Свинки, хомячки, рыбки, ушастые мышки. А вот, сколько детей у Веды Ливадоновой и Валерия Смирнова, сказать трудно. Точно — двенадцать. Все, что выше — величина плавающая. Сегодня в доме двенадцать детей, завтра — четырнадцать, послезавтра – вовсе шестнадцать, это если сиблинги приемных детей гостят…

У Ливадоновой в городе неоднозначная репутация. Одни считают ее нарушительницей законов, ну и что, что защищала жизни детей. За спиной у Веды — несколько выигранных судов. Другие видят в ней подвижницу-героиню. Человека редкой способности к любви и состраданию, которому есть дело до любого живого существа, попавшего в беду. Сама Веда не считает себя ни нарушительницей, ни героиней. Говорит, что просто объявила свой дом безъядерной зоной и живет по человеческим законам. А вот насколько просто по ним жить, судите сами.

Первый пошел!

Веда училась на третьем курсе театрального училища, когда узнала о том, что беременна. Ей было всего семнадцать, но у нее не было ни малейшего сомнения, что она будет рожать. Ее поддерживал и 19-летний отец ребенка. Они поженились, и на свет появился сын Артур.


Артур, 21 год.

Сейчас ему двадцать один год, и он получил фамильную профессию — коррекционного педагога-психолога. Все свободное время проводит за книгами. Профессионально занимается танцами. До него мы ни разу в жизни не видели подростка, который выбирает — лучше погулять с коляской, а не с пацанами во дворе.

А в 19 лет у Веды родилась дочь Алиса.


Алиса, 19 лет.

Сейчас девушке девятнадцать, и она учится на педагога — хореографа. Как водится — профессиональная танцовщица и художница.

— С первым мужем мы прожили всего два года, юношеская влюбленность переросла в доброе товарищество, — говорит Веда. — Но он, как и все его родственники — всегда желанные гости в нашем доме.

А потом Веда встретила нынешнего мужа — Валерия Смирнова.

Валерий и Веда вместе уже 18 лет. От этого союза родились двое сыновей.


Тимофей, 14 лет.

Старшему, Тимофею, сейчас четырнадцать лет. Он пошел по стопам отца - шесть лет учился на хореографическом отделении при театральном училище. У него множество наград за победы на российских и международных конкурсах танцев. Снимался в кино, клипах, работал моделью. Любимый его герой — Труфальдино из Бергамо.


Даниэль, 13 лет

Даниэль младше брата на полтора года.

— Данечка, наверное, самый необычный ребенок в семье, — рассказывает Веда. — Вот уже четыре года убежденный вегетарианец. Когда его спрашивают, «почему ты ничего не ешь?», он отвечает, что «никого не ест». Спросишь его: «Даня, расскажи, какой ты человек»? Он плечами пожмет: «Я… просто за мир и любовь». Все мальчишки дрались в детстве, хулиганили – Даня за всю жизнь никого не ударил, не обидел. Каждый день Даниэль молится за всю нашу семью, соблюдает посты, учит нас терпению и миролюбию.

Поцелуй в пятку

К 26 годам у Веды было четверо детей, и расширять семейство в обозримом будущем они с Валерой не планировали. Но человек предполагает, а Бог располагает.

Как-то подруга Веды, работающая в доме малютки, рассказала, что им привезли очень проблемного мальчика — дагестанца-полукровку. У Олега были астма, порок сердца, пневмония, только что перенес остеомиелит. Мальчик постоянно задыхался, отекал, синел. Уснуть мог только в вертикальном положении.

 

Олег, 12 лет

— Когда я увидела его фото, то сразу поняла, что эти большие черные глаза должны светить в нашей семье! — вспоминает Веда.

Но усыновить Олежку было нельзя, можно было лишь взять под опеку. И то со скрипом — органы опеки опасались отдавать ребенка с таким букетом болезней, страхуясь от частых в подобных случаях возвратов. Да и метраж жилья предполагаемых опекунов (тогда Веда, Валерий и их четверо детей жили в «двушке») не соответствовал нормам. Много порогов пришлось пооббивать Веде, доказывая серьезность своих намерений.

Новый сын скорректировал обычную жизнь семьи. Веда и Валерий записали всех детей в бассейн, и сами записались — Артур и Алиса уже вовсю плавали с нарукавниками, но все равно — пятеро детей на дорожке, глаз да глаз нужен. К трем годам астмы у Олега уже не было. Сам собой «рассосался» и порок сердца. А потом выяснилось, что у парня талант к танцам. Сейчас Олегу двенадцать лет, пару лет назад он вместе с Тимофеем и Даниэлем завоевал первое место на всероссийском конкурсе танцев «Виктория». А еще Олежка постоянно учится готовить – что-то печет, варит, жарит. Особенно увлекается выпечкой тортов – это его любимая фишка – испечь такой торт, что бы все ахнули.

— Думаете, бассейн его вылечил? — улыбается Веда. — Нет, любовь. Родитель может забегаться и не сразу увидеть дырку на колготках, но любить он не должен переставать ни при каких обстоятельствах, ни на секунду. Сильно занят, работаешь за компьютером, не можешь сейчас поговорить по душам — просто поцелуй. В плечо, в ухо, в пятку. Куда достанешь.

Слово, на которое нельзя не отозваться

Как-то друг семьи — батюшка — рассказал Веде, что недавно крестил годовалую девочку. Ее принесла в церковь прабабушка, чтобы потом, уже крещеную, передать в детдом: мать ребенка лишена родительских прав, а самой прабабушке быть опекуншей уже не под силу.

— Он дал прабабушке наши телефоны, сказал, что «детдом плохой выход», пошутил, что у нас «девчат недобор», — улыбается Веда. — А я, как услышала о Марте, не могла спокойно думать о ней, зная, что ее ждет. Но нас уже семеро, а живем мы по-прежнему в двушке. И все же я поехала повидаться с Марточкой. Она встретила меня возгласом «мама!» У меня не осталось никаких сомнений. Когда ребенок говорит «мама», нельзя не отозваться.


Марта, 10 лет

Сейчас Марте десять лет, она очень хорошо поет и рисует, а вот учится по некоторым предметам плоховато.

— Мы не требуем от детей высших оценок, — говорит Веда. — Может, это будущий Айвазовский растет, а я ее буду ломать из-за троек по математике? Подтягиваемся потихонечку, без насилия над личностью. Я сама с алгеброй не очень дружила, но это не помешало мне состояться как человеку, женщине, матери.


Виктория, 15 лет

В подъезде, где жили Веда и Валерий, умерла очень старенькая бабушка — опекунша 11-летней правнучки Вики. Но забрать под опеку девочку было нельзя из-за недостаточного метража квартиры Веды.

— Немножко везения, и выяснилось, что для нас существует альтернатива — «гостевой режим», — рассказывает Веда. — Это такой особенный режим для терпеливых, для тех, кто верит и готов ждать, пока жилищные условия семьи не улучшатся. Вика ждала маму-Веду, которая однажды заберет ее насовсем, приезжала в свою будущую семью на выходные. Спустя полгода Веда сняла квартиру большей площади, семья переехала в съемное жилье. Съемное жилье… это отчаянный шаг для многодетного приемного родителя, но именно он позволил Вике наконец-то выбраться из детского дома – теперь у нее есть мама, папа, братья и сестры, есть любимый дом, а один из домашних котиков – ее любимчик.

Мы рады нашей Раде


Рада, 13 лет

История Рады начиналась просто – маленькой девочкой ее забрали в детский дом, потому, что мама Рады не выполняла своих родительских обязанностей.  Для Рады быстро нашли приемную семью. С этого момента все должно было бы измениться в лучшую сторону… Но девочка росла, трудности росли вместе с ней. Когда Раде исполнилось 12 лет, от нее отказались предыдущие приемные родители – девочка постоянно сбегала из семьи, употребляла спиртное, курила, плохо успевала в школе.  Так Рада оказалась в детском доме во второй раз. И все могло бы закончится совсем печально, если бы историю девочки не узнала мама-Веда.  Быстро документы собрала, и забрала ее домой, без колебаний.  Да, «трудные подростки» ни для кого не подарок, да, значительно усложняло ситуацию тяжелое заболевание девочки, но… Всего лишь год прошел, а ребенка не узнать – не пьет, не курит, школу не прогуливает, а домой летит как на крыльях – ее там любимая мама ждет. Та, которая не отдаст ее никому на свете, та, которая понимает все на свете и ее, Радочку очень-очень любит.

Странный случай


Ксения, 16 лет

Ксюша казалась самой благополучной девочкой на свете. Она успевала по школьным предметам, никогда не совершала плохих поступков, даже не ругалась плохими словами – это ведь хорошо, правда? Правда. А еще за свои шестнадцать лет… она ни разу не выходила на улицу одна, даже просто сама дойти до школы – нет. Никогда не делала себе бутерброды, не причесывала волосы, не умела заправлять постель, самостоятельно мыться – ничего из этого. Чистый листочек – социальный «Маугли».  Так получилось, что Ксюшу растил человек, имеющий серьезные психические проблемы. Когда Ксюшу забрали у этого человека и поместили в детский дом, девочке уже шел 17 год. Полтора года на реабилитацию? Этого времени будет недостаточно – подумала Веда – но тем более надо использовать каждую минуту, не откладывая. Не прошло и пары недель с их первой встречи, как Ксюша переехала из детского дома в семью Веды. Ксюша была очень рада - наконец-то рядом с ней добрые, заботливые люди, готовые все рассказать, объяснить, обнять и объяснить еще раз. Две недели и взрослый ребенок дома. Вам кажется, слишком быстро? Но медлить было нельзя, и так годы упущены, теперь их надо нагонять. Глядя на Ксюшу, которая учится жарить картошку и обнимает свою новую маму… я понимаю, что иначе и быть не могло, что теперь все правильно.

Цыганочка с выходом

Потом в интернациональной семье Ливадоновой и Смирнова (Алиса — частично кореянка, Артур — наполовину еврей, Олег — полудагестанец, Марта — украинка, Вика – имеет еврейские корни) появилась цыганочка Изабелла.


Изабелла, 5 лет

Жила-была цыганочка. Случилось так, что ее совсем малышкой отобрали у кочевавшей матери и поместили в детдом. Когда она подросла, случилась у нее, неопытной несовершеннолетней девочки, большая любовь, а потом еще одна. Так появилось на свет четверо малышей. Один за другим.

— Теперь они — частые гости в нашей семье, — говорит Веда. — Иногда живут у нас месяцами, называя мамой и папой. Ну и правильно. Если ты читаешь сказки на ночь, кормишь с ложечки и вытираешь носы — кто ты после этого? Или мама, или папа, без вариантов…

Веда задумалась и через пару минут продолжила:

— Подождите клеймить и осуждать неблагополучных матерей! Вы росли в детском доме? Вы знаете, что это такое? Именно благодаря нашей системе ценностей и получаются маленькие детдомовские мамы. Это мы не усыновили этих мам, когда они, отказные, ждали нас. Это мы не научили их получать знания, работать, прокладывать дорогу в жизни. Нас — много, их — мало, но что мы, благополучное большинство, сделали, чтобы стало меньше детей без мам? Вот и получается, — продолжает Веда, — отказные дети рожают детей, которые тоже родят и откажутся. Это замкнутый круг, из которого им кто-то должен помочь выйти. Наследственность в данном случае не играет роли — даже отказник в третьем поколении, выросший в полной замещающей семье, не оставит своего малыша в детдоме…

Но вернемся к истории с цыганкой-детдомовкой. Как-то она сказала Веде: я беременна, это уже пятый ребенок, пусть он растет в твоей семье. Веда ответила «конечно» и повела ее вставать на учет в женскую консультацию. Потом были партнерские роды, и на свет появилась Изабелла.

— Установить опеку над ней было сложно, ведь у Изабеллы не было статуса отказника. Сначала мы не понимали, как оформить документы, не помещая ее в детдом, — рассказывает Веда. — Поэтому долгое время Изабелла жила у нас в статусе неоформленной опеки. Но сейчас мы можем выдохнуть — все-таки справились с бюрократической системой, все документы в порядке, маленькая Изабелла теперь полноправный член нашей большой семьи. И мы всегда рады принять погостить ее четверых братиков!

«Мы тебя обе любим, обе…»

Вскоре после рождения Изабеллы жизнь свела Веду с еще одной не вполне благополучной мамой. Тоже выпускницей детдома, но коррекционного.

— Мы несколько лет поднимали ее старших детей, самую младшую она нам и вовсе из роддома принесла, как аист — растите, говорит, как свою, не нужна она мне, — рассказывает Ливадонова. — Малышку мы назвали Юноной и очень полюбили. Да, почти три года были сложности с оформлением опеки, но теперь все позади: Юна — наша дочка «в законе».


Юнона, 5 лет

Веда не любит рассказывать о судах, в которых ей нет-нет да и приходится участвовать из-за приемных детей. Но о тяжбе с био-мамой Юноны она все же нам поведала:

— Мы с ней до суда «додружили». С посторонней помощью, разумеется. Желающим «помочь неблагополучным родителям восстановиться в правах» не всегда известна полная картина. Берутся помогать, не разобравшись. Зато от души, как говорится, причиняют добро. Но даже вопреки таким помощникам нам удалось сохранить Юну в своей семье и остаться при этом людьми, не опустившись до скандала. Веда по прежнему поддерживает связь с био-мамой Юноны, «мало ли что может случится с ней в ее деревне, вдруг опять с детьми беда, а если ей обратиться будет не к кому».

Семья Ливадоновых-Смирновых, можно сказать, уникальна. Но не тем, что в ней много детей. А в том, что если двери этого дома открываются для ребенка, то открываются они и для его биологических родителей, а также их бабушек, других родственников.

— Что связывает неблагополучных с благополучными? Общие дети, — объясняет Веда. — Сначала они росли у них, потом у нас. Хотим мы этого или нет, но судьбы уже переплелись. Рубить этот гордиев узел бесчеловечно и глупо: опекаемые дети все равно узнают о своих биологических родителях, и это будет для них шоком. Поэтому, если ты готов принять в семью ребенка, будь готов и к тому, что в твоей жизни через некоторое время образуются и его родственники.

Веда не проводит черту между «хорошей» собой и «плохой» матерью, бросившей ребенка:

— Что тебе стоит сказать: «Сынок… да, мамы бывают разные. Бывают биологические, бывают приемные. Но мы тебя любим, обе. Просто одна сейчас не может много заботиться, но другая — может и делает».

«Хвостик»

У некоторых наших опекаемых детей есть родные братья и сестры, которые продолжают жить со своими биологическими родителями, не лишенными в отношении них, родительских прав. Эти дети часто бывают у нас в гостях, некоторые – очень часто. Максим гостит у нас на каникулах, в выходные дни. Он – родной брат Изабеллы и начал к нам приезжать погостить задолго до ее рождения – когда на несколько дней, когда на полгода. Нас с мужем он зовет мамой и папой, мы… откликаемся. Потому что для него мы часто выполняем функции родителей, потому что если ребенок сказал «мама», то нельзя не откликнуться!

 

Максим, 9 лет

Жизнь по человеческим правилам

Дом Ливадоновых-Смирновых не затихает практически ни на час. До глубокой ночи бренчат гитары, работает микшерский пульт, слышны звуки флейты и фортепьяно. Кто-то репетирует танец, кто-то готовит обед, кто-то распевается, кто-то играет с собакой или беседует с попугаем. Небольшая передышка — с двух до четырех ночи, и дом снова начинает оживать. Когда ложится спать Веда — как многие творческие люди, она работает за компьютером допоздна, — Валера уже идет варить себе утренний кофе.

Будет ли еще расширяться семейство?

— Если судьба даст — конечно, — говорит Веда. У меня есть замечательный смысл жизни — дети, и если смысла жизни станет больше — ничего страшного. Я любима и люблю. А то, что любовь — это, в первую очередь, работа — для меня не новости. Работа по дому, работа над собой… Много интересной, нужной работы.

— Мы купили земельный участок в километре от города, муж сам выкопал котлован, залил фундамент, построил первый этаж — в одиночку. Да, продолжать строительство денег пока нет, но мы помним, что чудеса периодически происходят в нашей жизни, поэтому верим и ждем чуда, которое помогло бы нам закончить строительство. Продолжаем работать в полную силу. В планах — построить трехэтажный дом на 480 квадратных метров и собрать в его стенах семью побольше— двадцать, тридцать детей. Тем более, у нас уже подрастает новое поколение педагогов — Артур и Алиса.

— Если человек в беде — я не думаю о том, насколько мои действия находятся в правовом поле, — говорит Веда. — В критической ситуации я соблюдаю человеческие правила. Я не романтик. Я знаю, что не бывает беспроблемных приемных детей, отчасти потому, что эти дети пережили много бед. Можно часами рассказывать страшные истории из их жизни, но я хотела бы об этом помолчать. Из такта и сочувствия ко всем, кто принимал участие в этих драмах. Правых и виноватых в них нет, пострадавшие уже не страдают, все уже давно стало историей. Конечно, мы помним больное прошлое, но не живем им. Живем — тем счастьем, что есть у нас сейчас. Мир вам и вашему дому.

По материалам статьи "Безъядерная зона Веды Ливадоновой». Газета «Свободная пресса».

Обратная связь

Ваша заявка успешно отправлена! В ближайшее
время с Вами свяжется наш менеджер!

Перезвонить мне

Ваша заявка успешно отправлена! В ближайшее
время с Вами свяжется наш менеджер!